Высокая цена свободы

In Деревня, Островиада

Photo by Oksana Yushko

Scroll this

Друзья, не без гордости хочу поделиться с вами переводом статьи о нашей семье, которая вышла в газетах Швеции и Финляндии. Такая вот занятная деталь, что не в отечественных СМИ заинтересовались нашей семьей и историей, а в зарубежных.

На самом деле, пройдя довольно большой отрезок пути нашей странной новой реальности, и обнаружив, что все еще сделано ничтожно мало – мы немного приуныли. Многим свойственно запутываться в кругу своих проблем и сложностей, особенно когда ведешь крайне уединенный образ жизни в труднодоступном удаленном месте, навыков к этой жизни особо не имеешь, единомышленников действующих все еще не нашел, а время начинает поджимать. Вот и мы подзалипли. Пришедшая осень и сразу с ней, похоже, и зима добавили своих деталей. Недавняя кража поставила под вопрос почти все наши возможности по доставке и перевозке продуктов, себя, стройматериалов и прочего. И вот сейчас, наконец-то получив перевод статьи, мы будто немного встрепенулись. Очень необычно, когда кто-то собирает в пучок твои разбросанные мысли, переживания, чаяния и планы. Очень необычно читать про свой путь в контексте социальных тенденций страны. Очень ответственно хоть на мгновение, хоть немного, но стать окошком в мир и жизнь простых людей своей страны для жителей других стран. И очень полезно, когда не ты сам стонешь – как сложно и тут же винишь себя в своей слабости, а кто-то объективно и беспристрастно показывает тебе – да тут и правда непросто. Непросто, небыстро, нетривиально.

Спасибо огромное Анне-Лене Лаурен (автор статьи) и Оксане Юшко (фотограф) за их проницательный взгляд на нашу жизь и за новый глоток воодушевления для нас. А также огромное спасибо Александру Карпову, которого я даже не знаю, но который сделал этот замечательный перевод со шведского на русский благодаря участливому посредничеству моей любиой Кэтти. Спасибо, друзья.

Репортаж опубликован в финской газете Hufvudstadsbladet (HBL) и в шведской газете Svenska Dagbladet (SvD). Автор Анна-Лена Лаурен является их московским корреспондентом.

Screen Shot 2015-10-25 at 16.32.53Screen Shot 2015-10-25 at 16.33.30

Screen Shot 2015-10-25 at 16.35.07Screen Shot 2015-10-25 at 16.35.29

Screen Shot 2015-10-25 at 16.34.14

Screen Shot 2015-10-25 at 16.34.45

Высокая цена свободы

Дауншифтинг в России носит гораздо более радикальный характер, чем в любой западноевропейской стране. Сельские районы очень слаборазвиты, дорожное сообщение плохое, инфраструктура часто отсутствует вовсе. Тем, кто осознанно решается на дауншифтинг, приходится в корне менять свои жизненные условия. Так поступили Любовь и Алексей Вилянские.

Photo by Oksana Yushko
Photo by Oksana Yushko

Нас сдувает сырой осенний ветер, когда мы высаживаемся из парома вместе с группой пожилых женщин. Вооруженные корзинами для сбора ягод и грибов, они уверенно идут к берегу по высокому старому бетонному причалу. С берега нам машет Любовь Вилянская, одетая в изящную зеленую куртку, держа за руку двухлетнего сына Льва.

Мы с фотографом выгружаем полиэтиленовые пакеты с хлебом, сыром, колбасой, чаем, кофе, шоколадом, печеньем и упакованной в фольгу рыбой. Несмотря на то, что на острове расположены 4 деревни, там нет ни одного магазина.

– Здесь нет централизованного вывоза мусора. Зимой мы самостоятельно вывозим мусор на большую землю на своем снегоходе, – рассказала Любовь, когда мы поздоровались и сели в кузов её так называемого мотоблока, своего рода двухколесного внедорожника, который производится в Беларуси и может пройти почти по любой местности.

Тихая, блестящая гладь Волги, бесконечная как море, окружает остров со всех сторон. Остров называется Юршинский и находится примерно в 10 километрах от города Рыбинска.

До 1940 года эта территория была частью большой земли, но в связи со строительством Рыбинской ГЭС многие гектары земли оказались затоплены, и полуостров превратился в остров.

Оставила многообещающую карьеру

Любови Вилянской 31 год, и она является типичным примером успешного человека в современной России. Она дипломированный социолог, и в течение 10 лет работала в IT-компании в сфере кадровой индустрии в Москве, с зарплатой в несколько тысяч евро. Сейчас она домохозяйка, и живет в домике, где нет даже водопровода, а вдоль дорог на привязях пасутся коровы.

– На работе у меня все складывалось отлично. За пять лет я проделала путь от ассистента до начальника отдела. Я хорошо зарабатывала и большую часть денег тратила на путешествия. Я каталась на сноуборде в Альпах, путешествовала по Ирландии, посетила многие европейские столицы. На работе на мне была большая ответственность, приходилось перерабатывать. Мне всё нравилось, но в какой-то момент я от этого очень устала, – говорит Любовь.

Она планировала однажды перебраться за границу, так же, как и многие другие молодые люди из России.

– Я мечтала жить в Новой Зеландии и даже откладывала деньги, чтобы переехать туда. Но потом я встретила своего будущего мужа, и мы решили вместо этого купить дом на этом острове. Сейчас мы живем на наши сбережения, но планируем открыть собственное дело.

Где время остановилось

Поездка до дома Вилянских проходит через темные ельники и открытые поля, пахнущие вереском, по песчаным дорогам, вдоль которых расположились небольшие деревянные дома, окруженные кустами малины, посадками картошки и старыми заборами.

Пасущиеся козы, старинные домики… Я была охвачена тем же чувством, как и всегда в русской деревне – это удивительное ощущение пребывания во времени, которое остановилось, в пейзаже, будто бы взятом из рассказов Чехова или Бунина.

Но это не идиллия. На самом деле, это отсталая сельская местность, с развалившейся инфраструктурой и плохой связью. Здесь день каждого жителя полон тяжелой работы, начиная с того, что нужно принести воду, и заканчивая планированием потребления пищи на неделю вперед. Как ни странно, у большинства проживающих на острове нет лодки. Объяснение тому простое – необходимо также иметь возможность спрятать и охранять лодку, чтобы ее не украли.

– Мой муж – заядлый моряк, у нас есть и лодка, и катамаран. Мы бы с удовольствием построили собственный причал, и могли бы делить его с другими лодочниками на острове, но в этом никто не заинтересован. Мало построить причал – его нужно обязательно и охранять, иначе сразу придут воры, – говорит Любовь.

Новая тенденция в России

В русской литературе и истории переезд из деревни в город ассоциируется с поиском чего-то лучшего – образования, работы, свободы. Не удивительно, что фраза из чеховских Трех сестер «В Москву! В Москву!» стала крылатой.

Сейчас мы видим обратную тенденцию – пусть пока и незначительную, но в любом случае в русском языке уже появилось новое слово – дауншифтинг.

– Я хочу быть свободным. Быть самому себе начальником. Ходить на своём катамаране, жить в собственном доме. В Москве я чувствовал, будто жизнь всегда пролетала мимо меня, потому что никогда не было времени, чтобы сделать то, чего действительно хотелось. Однако за все нужно платить. Сейчас наш доход упал, и мы покупаем только самое необходимое для жизни, – говорит муж Любови Алексей Вилянский (34 года).

Алексей работал IT-инженером в той же компании, где и его жена. Его рассуждения весьма необычны для россиян его возраста. Большинство россиян младше 50 лет, с которыми мне лично доводилось общаться, отдают приоритет прежде всего получению материальных благ. Травма после развала Советского Союза настолько укрепилась в умах людей, что многие перенесли ее и на новое поколение, которое никогда не жило в СССР, но по-прежнему тратит почти все свои доходы на потребление.

Отец и сын

– В России деньги решают все. Люди одержимы дорогими автомобилями, модной одеждой, брендами… Когда путешествуешь по западным странам, понимаешь, что всё это не так важно, как у нас, – говорит Любовь.

Любовь и Алексей не планируют всю оставшуюся жизнь прожить в доме без туалета и водопровода.

– Мы не хотим единиться с природой в полном смысле этого слова. Мы хотим иметь душ, стиральную машину и все остальные удобства. Но на это нужно время. Сначала я построю мастерскую, затем займемся новым домом. Планирую обеспечивать семью, занимаясь интересным и полезным ремеслом в своей мастерской, – рассказывает Алексей.

Работа с утра до вечера

Алексей не может тратить много времени на разговоры, пока на улице светло. Сейчас он строит душ во дворе и использует для этого весь световой день, до захода солнца.

Вечером мы сидим в маленькой кухне в избе (так называется традиционный русский деревянный дом) Вилянских. Штопора не нашлось, но Алексей открыл бутылку вина с помощью дрели. К нам заглянул сосед и предложил попробовать шашлык – мясо на шампурах, приготовленное на гриле над раскаленными углями.

Дом построен после Второй мировой войны, украшен витиеватыми узорами и голубыми оконными рамами, комнаты в доме маленькие и узкие, потолки низкие, пол опасно скрипит, а огромная русская печь занимает почти половину первого этажа.

Photo by Oksana Yushko
Photo by Oksana Yushko

– Эта печь обогревает весь дом и долго сохраняет тепло. Мы понятия не имели, как работает русская печь, до того, как сюда переехали, и тратили кучу времени, разогревая воду на газовой плите. Теперь мы просто оставляем ведро воды с вечера на печи, и утром у нас есть теплая вода чтобы умыться, – рассказывает Алексей.

Начинающие сельские жители

Алексей отмечает, что они с женой практически ничего не знают о деревенской жизни – ни как работает русская печь, ни как выращивать картошку. Они учатся, читают книги, используют интернет, кое-что познают методом проб и ошибок.

– Некоторые из наших соседей считают, что мы состоим в какой-то секте. Они не понимают, почему мы хотим здесь остаться и на какие деньги мы живем. Когда они узнали, что у нас нет даже телевизора, они окончательно убедились, что мы, должно быть, принадлежим к таинственной религиозной группировке, – говорит Алексей.

Мы посмеялись над этим рассказом, но в действительности, можно понять, откуда возникает такое недопонимание. В России была многовековая традиция, когда люди, несогласные с действующей властью, уходили в глушь. Многие из них при этом присоединялись к нонконформистским движениям.

Алексей признается, что переезд на остров отчасти является проектом по освобождению от некомпетентной и гнетущей власти:

– Гараж в Москве, где хранится мой катамаран, дважды сносился «друзьями» Путина, чтобы освободить место под строительство элитного жилья. Мы везде сталкиваемся с бюрократией и коррупцией. У меня масса проектов и идей, которые я хочу реализовать, но мне постоянно вставляют палки в колеса. Я бы хотел не иметь вообще никаких дел с государством, но коррупции не избежать даже здесь, на острове. Я хочу купить землю за нашим домом, но местные власти говорят, что она в аренде. В то же время, они отказываются показать какие-либо подтверждающие документы. Скорее всего, речь идет о негласной договоренности какого-нибудь местного жителя с муниципалитетом…

Препятствия

Любовь и Алексей понимали, что после переезда на остров их жизнь наполнится новыми хлопотами и работой, но они не рассчитывали на некоторые проблемы, на которые они не могут повлиять. Например, чтобы организовать вывоз мусора, необходимо договориться со всем островом, но это оказалось практически невозможным.

– Несмотря на то, что остров является особо охраняемой природной территорией, здесь не предусмотрен вывоз мусора. Люди просто оставляют мусор в лесу. Часть отходов мы компостируем, все, что горит – сжигаем, а остальное вывозим зимой по льду на большую землю. Мы попросили жителей деревни приносить свой мусор к нам, вместо того, чтобы сбрасывать его в лесу. Одни так и стали делать, а другие считают нас сумасшедшими. Здесь очень сложно установить общий порядок, запустить общий проект, хотя мы и пытались. Некоторым людям наши идеи кажутся провокационными, – заключает Любовь.

Она признается, что их переезд на остров на Волге пока не является окончательным.

– Я нахожусь в декретном отпуске, и моя работа ждет меня в Москве. Мы пока не знаем, как долго сможем здесь справляться, но мы стараемся, и все делаем вместе. Пребывание здесь укрепило наш брак, потому что мы работаем вместе, как команда. Когда мы вручную распахивали поле под картошку, это заняло у нас три дня. Три дня, пока мы трудились рука об руку, мы могли поговорить обо всем. И о чем мы только не поговорили!

Кража

Через несколько недель я написала письмо Любови, прямо перед публикацией статьи, и она рассказала, что их мотоблок и лодку украли, и что теперь они вынуждены спать с ружьем под кроватью.

– Это стало для нас настоящей катастрофой, как будто без рук и без ног оставили. Невозможно ни продукты в нужном объеме привезти, ни стройматериалы, да и до парома три километра с маленьким ребенком по бездорожью добираться непросто. Мы всерьёз подняли наш самый запретный и сложный  вопрос о возвращении в Москву. Но когда мы с Лешей всё обсудили, то вместе пришли к выводу, что жизнь в городе тоже непроста, там свои проблемы – пьяные водители, дикие собаки, ужасный трафик. И самое главное, что в Москве невозможно контролировать свое собственное время, например, нельзя повлиять на пробки на дорогах.

Поэтому, – пишет Любовь, – мы не собираемся сдаваться. Мы останемся здесь. А ещё заведем большую сторожевую собаку!

Автор статьи Анна-Лена Лаурен (Anna-Lena Lauren), перевод Александр Карпов

Вопросы? Комментарии? (всегда можно написать лично на me@looshka.com)